
节日 / 文化阅读 · 难度: 高级
大师与玛格丽特第二章(1)
·
В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат.
尼散月十四日清晨,犹太总督本丢·彼拉多身着衬里血红的白色斗篷,迈着骑兵特有的拖沓步态,走进大希律王宫两座配楼之间带顶的柱廊。
Более всего на свете прокуратор ненавидел запах розового масла, и все теперь предвещало нехороший день, так как запах этот начал преследовать прокуратора с рассвета. Прокуратору казалось, что розовый запах источают кипарисы и пальмы в саду, что к запаху кожи и конвоя примешивается проклятая розовая струя. От флигелей в тылу дворца, где расположилась пришедшая с прокуратором в Ершалаим первая когорта двенадцатого молниеносного легиона, заносило дымком в колоннаду через верхнюю площадку сада, и к горьковатому дыму, свидетельствовавшему о том, что кашевары в кентуриях начали готовить обед, примешивался все тот же жирный розовый дух. О боги, боги, за что вы наказываете меня?
总督世上最厌恶玫瑰油的气味,而从黎明起这股气味就纠缠着他,预示今天将诸事不顺。总督觉得,花园里的柏树和棕榈树都散发着玫瑰香气,护卫队身上皮革的味道里也混进这恼人的玫瑰气息。第十二“闪电”军团第一大队随总督来到耶路撒冷,驻扎在王宫后方厢房,炊烟穿过花园上层平台飘进柱廊;炊事兵已经开始准备午饭,略带苦涩的烟火气之中,依旧萦绕着那股浓重的玫瑰香味。啊,诸神啊,诸神,你们为何要惩罚我?
Да, нет сомнений! Это она, опять она, непобедимая, ужасная болезнь гемикрания, при которой болит полголовы. От нее нет средств, нет никакого спасения. Попробую не двигать головой.
没错,毫无疑问!又是它,那无法摆脱、可怕的偏头痛,半边脑袋疼得厉害。无药可治,毫无办法。尽量不要转动头部吧。
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и прокуратор, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в сторону.
喷泉旁的马赛克地面上早已备好座椅,总督不看任何人,坐了下去,朝一旁伸出一只手。
Секретарь почтительно вложил в эту руку кусок пергамента. Не удержавшись от болезненной гримасы, прокуратор искоса, бегло проглядел написанное, вернул пергамент секретарю и с трудом проговорил: – Подследственный из Галилеи? К тетрарху дело посылали?
秘书恭恭敬敬把一卷羊皮纸放到他手中。总督忍不住痛苦地蹙起眉头,斜眼匆匆扫过文书内容,把羊皮纸还给秘书,费力开口问道:“受审人来自加利利?案件已经送交分封王了吗?”
– Да, прокуратор, – ответил секретарь. – Что же он? – Он отказался дать заключение по делу и смертный приговор Синедриона направил на ваше утверждение, – объяснил секретарь.
“是的,总督。”秘书答道。“那他是什么意见?”“他拒绝对此案作出裁决,把犹太公会的死刑判决送交您批准。”秘书解释道。
Прокуратор дернул щекой и сказал тихо: – Приведите обвиняемого.
总督面颊抽搐了一下,低声下令:“把被告带上来。”
И сейчас же с площадки сада под колонны на балкон двое легионеров ввели и поставили перед креслом прокуратора человека лет двадцати семи. Этот человек был одет в старенький и разорванный голубой хитон. Голова его была прикрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба, а руки связаны за спиной. Под левым глазом у человека был большой синяк, в углу рта – ссадина с запекшейся кровью. Приведенный с тревожным любопытством глядел на прокуратора.
立刻,两名军团士兵从花园平台把一名二十七岁左右的男子带上阳台柱廊,令他站在总督座椅前。男子穿着破旧破损的蓝色长衫,头上裹着白色头带,额头系着束带,双手反绑在身后。他左眼下方一大片淤青,嘴角有一道结了血痂的擦伤。被押来的人带着惶恐又好奇的目光望着总督。
Тот помолчал, потом тихо спросил по‑арамейски: – Так это ты подговаривал народ разрушить Ершалаимский храм?
总督沉默片刻,用阿拉米语低声发问:“就是你煽动民众捣毁耶路撒冷圣殿?”
Прокуратор при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились чуть‑чуть при произнесении слов. Прокуратор был как каменный, потому что боялся качнуть пылающей адской болью головой.
总督纹丝不动如同石像,说话时只有嘴唇微微翕动。他一动不动,生怕转动脑袋会掀起地狱一般灼烧般的剧痛。
Человек со связанными руками несколько подался вперед и начал говорить: – Добрый человек! Поверь мне…
双手被捆的男子微微前倾身体,开口说道:“好人啊!请相信我……”
Но прокуратор, по‑прежнему не шевелясь и ничуть не повышая голоса, тут же перебил его: – Это меня ты называешь добрым человеком? Ты ошибаешься. В Ершалаиме все шепчут про меня, что я свирепое чудовище, и это совершенно верно, – и так же монотонно прибавил: – Кентуриона Крысобоя ко мне.
可总督依旧身子不动,声调丝毫没有提高,当即打断他:“你叫我好人?你错了。耶路撒冷人人私下都说我是残暴的怪物,这话一点不假。”接着他语调平淡补充道:“把百夫长捕鼠者叫过来。”
Всем показалось, что на балконе потемнело, когда кентурион, командующий особой кентурией, Марк, прозванный Крысобоем, предстал перед прокуратором.
当特别百人队的百夫长,绰号捕鼠者的马可来到总督面前时,众人都感觉阳台上仿佛骤然昏暗下来。
Крысобой был на голову выше самого высокого из солдат легиона и настолько широк в плечах, что совершенно заслонил еще невысокое солнце.
捕鼠者比军团里最高的士兵还要高出一个头,肩膀宽阔,几乎把还未升得很高的太阳都遮挡住。
Прокуратор обратился к кентуриону по‑латыни: – Преступник называет меня «добрый человек». Выведите его отсюда на минуту, объясните ему, как надо разговаривать со мной. Но не калечить.
总督用拉丁语对百夫长说道:“这名罪犯叫我‘好人’。把他带出去片刻,教教他该如何同我说话,但不许打伤他。”
И все, кроме неподвижного прокуратора, проводили взглядом Марка Крысобоя, который махнул рукою арестованному, показывая, что тот должен следовать за ним.
除了端坐不动的总督,所有人目光都投向捕鼠者马可;他朝囚犯一挥手,示意对方跟自己走。
Крысобоя вообще все провожали взглядами, где бы он ни появлялся, из‑за его роста, а те, кто видел его впервые, из‑за того еще, что лицо кентуриона было изуродовано: нос его некогда был разбит ударом германской палицы.
无论捕鼠者出现在何处,人们总会望向他,一是因为身材高大,初见他的人还会注意到他毁伤的面容:他的鼻子早年被日耳曼人的狼牙棒打断过。
Простучали тяжелые сапоги Марка по мозаике, связанный пошел за ним бесшумно, полное молчание настало в колоннаде, и слышно было, как ворковали голуби на площадке сада у балкона, да еще вода пела замысловатую приятную песню в фонтане.
马可沉重的靴子踩在马赛克地面上咚咚作响,被捆绑的人悄无声息跟在后面。柱廊陷入一片寂静,只听见阳台边花园平台上鸽子咕咕鸣叫,还有喷泉的流水奏响婉转悦耳的乐曲。
Прокуратору захотелось подняться, подставить висок под струю и так замереть. Но он знал, что и это ему не поможет.
总督很想站起身,把太阳穴凑到水流之下,就那样一动不动。但他心里清楚,这也无济于事。
Выведя арестованного из‑под колонн в сад. Крысобой вынул из рук у легионера, стоявшего у подножия бронзовой статуи, бич и, несильно размахнувшись, ударил арестованного по плечам. Движение кентуриона было небрежно и легко, но связанный мгновенно рухнул наземь, как будто ему подрубили ноги, захлебнулся воздухом, краска сбежала с его лица и глаза обессмыслились.
捕鼠者把囚犯带出柱廊来到花园,从青铜雕像脚下站着的军团士兵手中拿过皮鞭,手臂轻轻一挥,抽打在囚犯双肩上。百夫长动作漫不经心、十分轻巧,可被绑的人瞬间如同双腿被砍断一般摔倒在地,喘不上气,脸上血色尽褪,眼神变得空洞涣散。
Марк одною левою рукой, легко, как пустой мешок, вздернул на воздух упавшего, поставил его на ноги и заговорил гнусаво, плохо выговаривая арамейские слова: – Римского прокуратора называть – игемон. Других слов не говорить. Смирно стоять. Ты понял меня или ударить тебя?
马可只用左手,像提起空布袋一样轻松把倒地之人拽起来,令他站稳。他说话带着鼻音,阿拉米语发音生硬:“称呼罗马总督要叫长官。不许说别的话。立正站好。听明白没有,还要再打你吗?”
Арестованный пошатнулся, но совладал с собою, краска вернулась, он перевел дыхание и ответил хрипло: – Я понял тебя. Не бей меня.
囚犯身子一晃,但稳住了自己,血色重回脸上,喘匀气息,嘶哑地答道:“我听懂了,请不要再打我。”
Через минуту он вновь стоял перед прокуратором. Прозвучал тусклый больной голос: – Имя?
一分钟之后,他又站到总督面前。响起总督低沉而带着病痛的嗓音:“名字?”
– Мое? – торопливо отозвался арестованный, всем существом выражая готовность отвечать толково, не вызывать более гнева. Прокуратор сказал негромко: – Мое – мне известно. Не притворяйся более глупым, чем ты есть. Твое.
“我的?”囚犯急忙应声,整个人神态都表示自己愿意好好回答,不愿再惹对方动怒。总督低声说道:“我的名字我自己知道。别装得比实际更愚笨。报你的名字。”
– Иешуа, – поспешно ответил арестант. – Прозвище есть? – Га‑Ноцри. – Откуда ты родом? – Из города Гамалы, – ответил арестант, головой показывая, что там, где‑то далеко, направо от него, на севере, есть город Гамала.
“耶舒阿。”囚犯连忙回答。“有绰号吗?”“哈‑诺茨里。”“你出身何处?”“伽马拉城。”囚犯答道,扭头示意伽马拉城就在远方,自己右方的北边。
– Кто ты по крови? – Я точно не знаю, – живо ответил арестованный, – я не помню моих родителей. Мне говорили, что мой отец был сириец…
“你的出身血统?”“我并不确切知晓。”囚犯爽快答道,“我记不得自己的父母。别人告诉我,我的父亲是叙利亚人……”
– Где ты живешь постоянно? – У меня нет постоянного жилища, – застенчиво ответил арестант, – я путешествую из города в город.
“你常住在哪里?”“我没有固定居所。”囚犯略带腼腆地答道,“我从一座城市漂泊到另一座城市。”
– Это можно выразить короче, одним словом – бродяга, – сказал прокуратор и спросил: – Родные есть? – Нет никого. Я один в мире.
“说得简单点,就一个词——流浪汉。”总督说道,接着发问:“可有亲人?”“一个也没有,世上只有我孤身一人。”
– Знаешь ли грамоту? – Да. – Знаешь ли какой‑либо язык, кроме арамейского? – Знаю. Греческий.
“识字吗?”“识。”“除阿拉米语之外还懂别的语言吗?”“懂,希腊语。”