《大师与玛格丽特》第十章(2) 封面

节日 / 文化阅读 · 难度: 高级

《大师与玛格丽特》第十章(2)

·

显示中文

Варенуха, не спуская глаз с телеграммы, криво расчеркнулся в тетради, и женщина исчезла.

瓦列努哈眼睛盯着电报,在登记簿上潦草地签上名字,送信女子便离开了。

– Ты же с ним в начале двенадцатого разговаривал по телефону? – в полном недоумении заговорил администратор.

“十二点出头,你不是还和他通电话了吗?”管理员一头雾水地开口。

– Да смешно говорить! – пронзительно закричал Римский, – разговаривал или не разговаривал, а не может он быть сейчас в Ялте! Это смешно!

“说出来都可笑!”里姆斯基尖声喊道,“不管通没通电话,他绝不可能此刻就在雅尔塔!简直荒唐!”

– Он пьян… – сказал Варенуха.

“他喝醉了……”瓦列努哈说。

– Кто пьян? – спросил Римский, и опять оба уставились друг на друга.

“谁喝醉了?”里姆斯基反问,两人又一次面面相觑。

Что телеграфировал из Ялты какой-то самозванец или сумасшедший, в этом сомнений не было; но вот что было странно: откуда же Ялтинский мистификатор знает Воланда, только вчера приехавшего в Москву? Откуда он знает о связи между Лиходеевым и Воландом?

毫无疑问,是某个冒名者或者疯子从雅尔塔发来的电报。但怪事就在这里:这个雅尔塔的恶作剧者怎么会知道昨天才来莫斯科的沃兰德?他又怎么清楚利霍杰耶夫和沃兰德之间的关系?

– «Гипнозом…?» – повторял Варенуха слово из телеграммы, – откуда же ему известно о Воланде? – он поморгал глазами и вдруг вскричал решительно: – Да нет, чепуха, чепуха, чепуха!

“‘被催眠……?’”瓦列努哈反复念着电报里的词,“他怎么会知道沃兰德?”他眨眨眼,突然断然喊道:“不对,胡说,全是胡说!”

– Где он остановился, этот Воланд, черт его возьми? – спросил Римский.

“这个沃兰德到底住在哪儿,真见鬼?”里姆斯基问道。

Варенуха немедленно соединился с интуристским бюро и, к полному удивлению Римского, сообщил, что Воланд остановился в квартире Лиходеева.

瓦列努哈立刻拨通国际旅游局电话,告诉里姆斯基一个让他大为震惊的消息:沃兰德就住在利霍杰耶夫的寓所里。

Набрав после этого номер Лиходеевской квартиры, Варенуха долго слушал, как густо гудит в трубке. Среди этих гудков откуда-то издалека послышался тяжкий, мрачный голос, пропевший: «…скалы, мой приют…?» – и Варенуха решил, что в телефонную сеть откуда-то прорвался голос из радиотеатра.

随后瓦列努哈拨打利霍杰耶夫家的号码,听筒里久久只有沉闷的嗡嗡声。嗡鸣之间,远处传来低沉阴郁的歌声:“……峭壁,我的栖身之所……”瓦列努哈以为是广播剧场的声音串进了电话线。

– Не отвечает квартира, – сказал Варенуха, кладя трубку на рычаг, – попробовать разве позвонить еще…

“家里没人接。”瓦列努哈挂上听筒,“要不再打一次试试……”

Он не договорил. В дверях появилась все та же женщина, и оба, и Римский и Варенуха, поднялись ей навстречу, а она вынула из сумки уже не белый, а какой-то темный листок.

他话还没说完,刚才那个女人又出现在门口。里姆斯基和瓦列努哈一齐起身迎上去,女人从包里拿出来的不再是白色纸条,而是一张深色纸片。

– Это уже становится интересно, – процедил сквозь зубы Варенуха, провожая взглядом поспешно уходящую женщину. Первый листком овладел Римский.

“事情越来越有意思了。”瓦列努哈目送匆匆离开的女人,咬牙低声说道。里姆斯基先拿过纸片。

На темном фоне фотографической бумаги отчетливо выделялись черные писаные строки:

相纸深色底面上,黑色手写字迹清晰可见:

«Доказательство мой почерк моя подпись молнируйте подтверждение установите секретное наблюдение Воландом Лиходеев».

“证据:我的笔迹,我的签名。请回电核实,对沃兰德与利霍杰耶夫实施秘密监视。”

За двадцать лет своей деятельности в театрах Варенуха видал всякие виды, но тут он почувствовал, что ум его застилается как бы пеленою, и он ничего не сумел произнести, кроме житейской и притом совершенно нелепой фразы:

瓦列努哈在剧院干了二十年,见过各式各样的怪事。可此刻他只觉得头脑一片混沌,嘴里只冒出一句寻常却又无比荒唐的话:

– Этого не может быть!

“这不可能!”

Римский же поступил не так. Он поднялся, открыл дверь, рявкнул в нее курьерше, сидящей на табуретке: – Никого, кроме почтальонов, не впускать! – и запер кабинет на ключ.

里姆斯基则是另一番反应。他站起身打开房门,对着坐在小板凳上的女通讯员厉声喝道:“除邮递员之外,任何人不许放进来!”然后锁上办公室的门。

Затем он достал из письменного стола кипу бумаг и начал тщательно сличать жирные, с наклоном влево, буквы в фотограмме с буквами в Степиных резолюциях и в его же подписях, снабженных винтовой закорючкой. Варенуха, навалившись на стол, жарко дышал в щеку Римского.

接着他从写字台取出一叠文件,仔细比对照片上那向左倾斜、笔画粗重的字迹,对照斯乔帕往日的批示,还有带着螺旋花体的签名。瓦列努哈趴在桌上,呼出的热气直喷到里姆斯基的脸颊。

– Это его почерк, – наконец твердо сказал финдиректор, а Варенуха отозвался, как эхо: – Его.

“是他的笔迹。”财务经理终于笃定地说。瓦列努哈像回声一般跟着重复:“是他的。”

Вглядевшись в лицо Римского, администратор подивился перемене, происшедшей в этом лице. И без того худой финдиректор как будто еще более похудел и даже постарел, а глаза его в роговой оправе утратили свою обычную колючесть, и появилась в них не только тревога, но даже как будто печаль.

管理员端详着里姆斯基的脸,惊讶于他模样的变化。本就消瘦的财务经理,此刻显得更加干瘪,仿佛一下子苍老了。角质镜框后的双眼,往日那种锐利的锋芒消失不见,眼中不只藏着惶恐,甚至带上一丝哀伤。

Варенуха проделал все, что полагается человеку в минуты великого изумления. Он и по кабинету пробежался, и дважды вздымал руки, как распятый, и выпил целый стакан желтоватой воды из графина, и восклицал: – Не понимаю! Не по-ни-ма-ю!

瓦列努哈做出人极度震惊时所有的举动:在办公室来回踱步,两次像被钉在十字架上一般张开双臂,把玻璃瓶里一整杯微黄的水一饮而尽,不停地大喊:“我不懂!我完全搞不懂!”

Римский же смотрел в окно и напряженно о чем-то думал. Положение финдиректора было очень затруднительно. Требовалось тут же, не сходя с места, изобрести обыкновенные объяснения явлений необыкновенных.

里姆斯基望着窗外,苦苦思索。财务经理此刻处境棘手,必须原地立刻为这些离奇的怪事找出合乎常理的解释。

Прищурившись, финдиректор представил себе Степу в ночной сорочке и без сапог влезающим сегодня около половины двенадцатого в какой-то невиданный сверхбыстроходный самолет, а затем его же, Степу, и тоже в половине двенадцатого, стоящим в носках на аэродроме в Ялте… черт знает что такое!

财务经理眯起眼,想象出这样一幅画面:今天十一点半左右,斯乔帕穿着睡衣、光着脚登上一架闻所未闻的极速飞机;同样是十一点半,他又只穿着袜子站在雅尔塔机场……简直莫名其妙!

Может быть, не Степа сегодня говорил с ним по телефону из собственной своей квартиры? Нет, это говорил Степа! Ему ли не знать Степиного голоса! Да если бы сегодня и не Степа говорил, то ведь не далее чем вчера, под вечер, Степа из своего кабинета явился в этот самый кабинет с этим дурацким договором и раздражал финдиректора своим легкомыслием. Как это он мог уехать или улететь, ничего не сказав в театре? Да если бы и улетел вчера вечером, к полудню сегодняшнего дня не долетел бы. Или долетел бы?

会不会今天打电话来的不是斯乔帕本人,只是从他家拨出的电话?不对,那就是斯乔帕!他不可能听不出斯乔帕的声音!就算今天打电话的不是他,就在昨天傍晚,斯乔帕还拿着那份荒唐的合同,从自己办公室跑到这间屋子,一副漫不经心的样子惹恼了财务经理。他怎么能一声不吭离开剧院,坐飞机跑掉?就算昨晚连夜起飞,今天中午之前也不可能抵达。难道能飞到?

– Сколько километров до Ялты? – спросил Римский.

“到雅尔塔有多少公里?”里姆斯基问道。