
节日 / 文化阅读 · 难度: 高级
Оглушит жизнь – спасет театр
·
Вначале на сооружение под белым полотнищем, очертаниями напоминающее не то здание, не то крепостную стену, проецируется изображение главы ГОСЕТ и исполнителя роли Лира Соломона Михоэлса. Звучат его слова о собственном «раздвоении» на сцене, когда он, с одной стороны, занят ролью, а с другой – оценивает создаваемый им самим образ.
起初,在一个覆盖着白布、轮廓既像建筑又像城墙的装置上,投射出了戈谢特(国立犹太剧院)院长兼李尔王扮演者所罗门·米霍埃尔斯的影像。画外音传来了他关于自己在舞台上“双重人格”的独白:一方面他沉浸在角色之中,另一方面他又在审视着自己所塑造的形象。
Как бы иллюстрируя это высказывание, во время передачи власти дочерям появляются два Лира: один – кукольный, приводимый в движение Корделией, другой – исполняемый Олегом Липовецким – произносит текст, сидя чуть поодаль. Актер как будто наблюдает за своим персонажем. Но напрашивается и другая аналогия. Сам король наслаждается ролью властительного отца и устроенным им зрелищем: заверениями дочерей в их преданности. Но после скупых слов младшей Лир резко перестает любоваться собой. Актерство заканчивается, кукла падает, и на первый план стремительно выходит человек – встревоженный, разочарованный, уговаривающий любимое дитя, пока не поздно, исправить ее ошибку.
仿佛是为了印证这番话,在移交权力的场景中出现了两个李尔:一个是木偶,由科迪莉亚操控;另一个由奥列格·利波维茨基扮演,他坐在稍远的地方念着台词。这位演员仿佛在观察着自己的角色。但这也不禁让人联想到另一种比喻:国王本人正陶醉于这位专制父亲的角色以及他一手导演的这出戏——女儿们信誓旦旦的效忠。但在听到小女儿那几句简短的回答后,李尔猛然停止了自我欣赏。表演结束了,木偶倒地,一个真实的人迅速走到了台前——他焦虑、失望,苦苦劝说心爱的孩子趁一切还来得及,赶紧纠正她的错误。
С самого начала зрителям дают понять, что герой Липовецкого здесь не только Лир, но и режиссер, ставящий шекспировскую трагедию с самим собой в главной роли. И посреди напряженного монолога он вдруг может воскликнуть как бы в сторону: «Хороший ведь текст, да?!» Но ощущение, что перед нами – не король, а кто-то, играющий его, снижает накал эмоций. В результате недавняя постановка самого Липовецкого пьесы Горького «Последние» кажется более страстной, чем нынешний спектакль по мотивам трагедии Шекспира.
从一开始,观众就被引导着去理解:利波维茨基饰演的角色不仅是李尔,更是一位将自己作为主角来排演这部莎士比亚悲剧的导演。在紧张激烈的独白中,他可能会突然像是自言自语般地感叹:“这词儿写得真好,是吧?!”但这种“展现在我们面前的并非国王,而是一个扮演国王的人”的感觉,削弱了情感的张力。结果是,利波维茨基最近执导的高尔基剧作《最后一代》似乎比这部改编自莎士比亚悲剧的戏剧更加充满激情。
Лир в исполнении Олега Липовецкого выглядит витальным харизматичным мужчиной в самом расцвете сил. И это мешает почувствовать жалость к персонажу даже в сцене бури – с трудом верится, что такой король не сможет отыграть все назад. Все три дочери похожи на отца – сильные, выносливые, адаптивные. Никакого намека на кисейных барышень нет и в помине – видимо, к трудным временам здесь все привыкли.
奥列格·利波维茨基饰演的李尔看起来像是一位正处于盛年、充满活力且极具魅力的男性。这甚至让人在暴风雨的场景中都难以对角色产生怜悯之情——很难相信这样一位国王无法扭转乾坤。三个女儿都像父亲一样——坚强、耐劳、适应力强。这里完全没有一丝娇弱千金的影子——显然,这里的人们早已习惯了艰难时世。
Правда, актрисы, играющие двух старших дочерей, и исполняющая роль младшей Элизабет Дамскер существуют как будто в разных регистрах. У правдивой и немного печальной Корделии – надбытовое существование, слегка идеализированный образ. Она носит за плечами ящик с куклами и показывает вставные кукольные новеллы – например, о сватовстве к ней герцога Бургундского и короля Французского (в человеческом обличье эти персонажи не появляются). Зато ее сестры очень даже земные, крепко стоящие на ногах и насквозь порочные. Гонерилья (Елизавета Потапова) еще до влюбленности в Эдмунда изменяет мужу со своим слугой Освальдом. Регане (Алина Исхакова) беременность не мешает мучить в тесной клетке Кента и расправляться с Глостером. Кажется, что к жестокости окружающей жизни ребенок в этом мире привыкает еще в утробе матери.
不过,饰演两个大女儿的演员与饰演小女儿的伊丽莎白·达姆斯克仿佛存在于不同的表演维度中。真诚而略带忧伤的科迪莉亚拥有一种超脱世俗的存在感,形象略显理想化。她背着一个装满木偶的箱子,表演穿插其中的木偶短剧——比如勃艮第公爵和法国国王向她求婚的情节(这些人物并没有以真人的形象出现)。而她的姐姐们则非常世俗,脚踏实地且骨子里透着邪恶。贡纳莉(叶丽莎维塔·波塔波娃饰)在爱上埃德蒙之前,就先与仆人奥斯瓦尔德背叛了丈夫。怀孕也丝毫没有妨碍里根(阿丽娜·伊斯卡科娃饰)将肯特关在狭小的笼子里折磨,并对格洛斯特下毒手。在这个世界里,孩子似乎还在母亲的子宫里时,就已经习惯了周围残酷的生活。
Здесь очень не хватает любви, возможно, поэтому Лир и хочет услышать от дочерей ее слова. А еще он желал бы вечно царить над ними, даже передав им все свои полномочия. И когда этого не происходит, в его душе начинается буря. Визуально ее передает Шут короля (очень выразительная гротесковая роль Евгении Романовой), катающийся по сцене в конвульсиях и выкрикивающий: «Я не дам себя свергнуть! Любите меня!» В начале Лир полон осознания собственной значимости, но по мере развития действия он ее теряет и все чаще задается вопросами «Кто я?» и «Кто вы?!» по отношению к дочерям. Постепенно происходит переосмысление ценностей.
这里极度缺乏爱,也许正因如此,李尔才渴望听到女儿们说出爱的话语。而且,即使交出了所有权力,他仍希望永远统治着她们。当这一切落空时,他的内心掀起了风暴。国王的弄臣(叶夫根尼娅·罗曼诺娃饰演了一个极具表现力的怪诞角色)通过在地上翻滚抽搐并高喊“我不会被推翻!爱我吧!”来在视觉上呈现这场风暴。起初,李尔充满了对自己重要性的认知,但随着剧情的发展,他逐渐迷失了自我,并越来越频繁地向女儿们发出“我是谁?”和“你们是谁?!”的质问。价值观在逐渐发生重构。
Другой отец, граф Глостер (Дмитрий Уросов), кажется гораздо более хрупким физически, но здраво смотрящим на происходящее (за исключением событий в его собственной семье). Чего стоит одно только горестное восклицание Глостера про Кента о том, что он изгнан за правду. Да и мало ли таких изгнанников во все времена?! А в спектакле знак лишившихся дома скитальцев – бросовые черные дождевики, их надевают и сам граф, и оклеветанный Эдгар. Эта общая деталь гардероба роднит отца и сына, когда они встречаются вновь.
另一位父亲格洛斯特伯爵(德米特里·乌罗索夫饰)在体格上显得更加脆弱,但对周围发生的一切却看得很清醒(除了他自己家里的事)。仅凭格洛斯特关于肯特因讲真话而被流放的悲叹就足以说明这一点。古往今来,这样的流亡者还少吗?!在剧中,废弃的黑色雨衣是失去家园的流浪者的标志,伯爵本人和被诬陷的埃德加都穿上了它。当父子重逢时,这一共同的服装细节拉近了他们的关系。
И на протяжении всего действия сбываются слова Глостера про то, что «любовь охладевает, дружба гибнет, братья восстают один на другого». Сейчас, когда полмира охвачено хаосом, все это кажется актуальным. В декорациях с самого начала по краям сцены решетки – как символ несвободы. За одной из них музицирует актер Евгений Овчинников, в программке указанный как «диджей Уильям». Другой не шекспировский персонаж, которого мы видим почти весь спектакль, обозначен как «хранитель Витя» (Светлана Свибильская) и похож одновременно на реквизитора и помрежа. Он занимается костюмами актеров, подает им реплики, что-то комментирует. А еще спектакль словно прошит цитатами об актерской профессии и театре, а иногда здесь даже возникают шутки на эту тему. Но при этом действие порой кажется недостаточно динамичным. Такое ощущение усиливается во втором акте, несмотря на интересные звуковые и визуальные эффекты.
贯穿全剧,格洛斯特的话都在应验:“爱情冷却,友谊消亡,兄弟反目成仇。”如今,当半个世界都陷入混乱时,这一切显得尤为贴切。舞台布景从一开始就在边缘设置了栅栏——作为不自由的象征。在其中一道栅栏后,演员叶夫根尼·奥夫钦尼科夫正在演奏音乐,节目单上将他标注为“威廉DJ”。另一个几乎贯穿全剧的非莎士比亚原创角色被标注为“保管员维佳”(斯韦特兰娜·斯维比尔斯卡娅饰),他看起来既像道具师又像舞台监督。他负责演员的服装,给他们提词,并对剧情进行点评。此外,这部戏仿佛穿插着许多关于演员职业和戏剧的引语,有时甚至会出现以此为主题的笑话。但与此同时,剧情有时显得不够紧凑。尽管有有趣的声光视觉效果,这种感觉在第二幕中反而更加强烈。
Словом, заявленная о себе вначале тема «театра в театре» возникает лишь изредка, и отнюдь не все ее проявления кажутся оправданными. Но в финале она вновь ярко заявляет о себе. Лир и Корделия остаются вдвоем, и король проникновенно говорит ей, что в заточении они вместе переживут все невзгоды. Но поскольку в это время герои рассматривают небольшой макет декорации к спектаклю, подсвеченный в абсолютной темноте, создается впечатление, что слова персонажа все-таки не о тюрьме, а о таком прибежище от нарастающего абсурда окружающей жизни, как театр.
总之,起初宣称的“戏中戏”主题只是偶尔出现,而且并非所有的表现形式都显得合情合理。但在结局时,这一主题再次鲜明地凸显出来。李尔和科迪莉亚独处一室,国王深情地对她说,在囚禁中他们将共同度过所有的苦难。但由于此时剧中人正在端详一个在绝对黑暗中被打亮的戏剧布景小模型,给人的印象是,角色的这番话指的终究不是监狱,而是像戏剧这样能够躲避日益荒诞的现实生活的避难所。