
节日 / 文化阅读 · 难度: 高级
«Случайные прослушки» угрожают адвокатской тайне
·
Ключева́я лазе́йка в адвока́тскую та́йну закреплена́ в ст. 186 УПК, кото́рая не запреща́ет испо́льзовать для рассле́дования за́писи бесе́д обвиня́емого с защи́тником, е́сли они получе́ны до официа́льного вступле́ния адвока́та в де́ло ли́бо в ра́мках контро́ля над разгово́рами ины́х лиц.
律师保密特权中的一个关键漏洞被规定在《刑事诉讼法》第186条中,该条款并未禁止将被告与辩护人的谈话录音用于调查,只要这些录音是在律师正式介入案件之前获取的,或者是在对其他人员进行监控时获得的。
Факти́чески э́то позволя́ет без отде́льного суде́бного реше́ния получа́ть до́ступ к информа́ции, напри́мер, о стратеги́и защи́ты.
实际上,这使得执法机关无需单独的法院裁决即可获取信息,例如关于辩护策略的信息。
Как поясни́л «НГ» зампреде́седатель моско́вской колле́гии адвока́тов «Це́нтрюрсерви́с» Илья́ Проко́фьев, в проце́ссе прослу́шивания телефо́нных перегово́ров гражда́нина, в отноше́нии кото́рого прово́дятся опера́тивно-розыскны́е мероприя́тия (ОРМ), в по́ле зре́ния правоохраните́лей могу́ть попа́сть и его́ бесе́ды с адвока́том. По иде́е, испо́льзовать результа́ты тако́й прослу́шки в ка́честве доказа́тельства о́рганы сле́дствия не мо́гут, одна́ко э́то всё равно́ спосо́бно навреди́ть защи́те, подтверди́л он. Непосре́дственно же про́тив адвока́та подо́бная прослу́шка мо́жет испо́льзоваться, то́лько е́сли он обсужда́ет с дове́рителем те́мы, кото́рые могу́т образо́вать соста́в преступле́ния и повле́чь возбужде́ние уголо́вного де́ла уже́ в отноше́нии само́го защи́тника, заме́тил адвока́т.
莫斯科“Centryurservis”律师协会副主席伊利亚·普罗科菲耶夫向《新报》解释说,在对某公民进行监听(该公民正面临侦查行动)的过程中,执法人员可能会窃听到他与律师的谈话。理论上,调查机关不能将此类窃听结果作为证据使用,但这仍然可能对辩护造成损害,他证实了这一点。不过,只有当律师与委托人讨论的话题可能构成犯罪并导致对律师本人提起刑事诉讼时,这种窃听才能直接用于对付律师。
Адвока́т Алекса́ндр Карава́ев подчеркну́л, что описа́нное явле́ние дово́льно распростране́но, а объясня́ется оно́ несоверше́нством зако́на. С одно́й сторо́ны, на Законода́тельном уро́вне защи́та адвока́тской та́йны вроде́ бы гаранти́рована, но, с друго́й сторо́ны, да́нные ситуа́ции и не рассма́триваются как целенапра́вленная прослу́шка адвока́та. Ведь тот попада́ет под неё как бы случа́йно. При э́том це́нность получа́емой силовика́ми информа́ции тру́дно переоцени́ть: «Та́ктика и страте́гия защи́ты, конкре́тные ша́ги и предложе́ния, получе́ние друго́й чувстви́тельной информа́ции – во́т цель подо́бных де́йствий», – поясни́л Карава́ев. И́менно э́тим наме́рениями, по его слова́м, и обусло́влены слу́чаи очеви́дного и незако́нного вмеша́тельства в адвока́тскую дея́тельность.
律师亚历山大·卡拉瓦耶夫强调,这种现象相当普遍,其原因是法律的不完善。一方面,立法层面似乎保障了律师保密特权;但另一方面,这些情况并不被视为针对律师的蓄意窃听,因为律师只是“碰巧”被卷入其中。与此同时,安全部门获取的信息的价值难以估量:“辩护的策略和战术、具体的步骤和提议、获取其他敏感信息——这就是此类行动的目的,”卡拉瓦耶夫解释道。他表示,正是这些意图导致了公然非法干预律师活动的案例。
Реша́ть probléму, наста́ивает он, сле́дует путём Законода́тельных измене́ний, чётко определя́ющих преде́лы доказы́вания в ситуа́циях, когда в рука́х у силови́ков ока́зываются за́писи перегово́ров с адвока́тами. И таки́е измене́ния до́лжны устано́вить режи́м абсолю́тной, а не относи́тельной защи́ты – запре́т на испо́льзование в рассле́дованиях не то́лько перегово́ров само́го адвока́та, но и коммуника́ций с ним тре́тьих лиц.
他坚持认为,应通过立法修改来解决这一问题,明确规定当安全部门掌握与律师的谈话录音时的举证限度。此类修改应确立绝对而非相对的保护机制——不仅禁止在调查中使用律师本人的谈话,还禁止使用第三方与其进行的通信。
Адвока́т Андре́й Гри́вцов напо́мнил «НГ», что прослу́шивание телефо́нных и ины́х разгово́ров адвока́та, осуществля́емое как бы случа́йно при проведе́нии ОРМ в отноше́нии его́ собе́седника, – э́то реа́льно существу́ющая пра́ктика. Хотя зако́н по-пре́жнему тре́бует суде́бного реше́ния для проведе́ния любы́х ОРМ в отноше́нии адвока́та, в том числе́, ко́нечно, и для преодоле́ния профе́ссиональной та́йны. Одна́ко в подо́бных ситуа́цияx таки́е реше́ния не выно́сятся, в дальне́йшем за́писи э́тих разгово́ров испо́льзуются в ка́честве доказа́тельств, а указа́ния на отсу́тствие суде́бного разреше́ния расце́ниваются как наду́манные. Суды́ ссыла́ются на то, что как раз прослу́шивание и́менно адвока́та и не ве́лось, но поня́тно, что правоохраните́ли не мо́гут не понима́ть, кого́ они за́писывают.
律师安德烈·格里夫佐夫向《新报》提醒道,在对律师对话者开展侦查行动时,“碰巧”窃听律师的电话及其他谈话,是一种真实存在的做法。尽管法律仍然要求对律师采取任何侦查行动(当然也包括突破职业保密特权的行动)都必须有法院裁决。然而,在这种情况下并未作出此类裁决,随后这些谈话录音仍被用作证据,而指出缺乏司法许可的理由则被视为牵强附会。法院辩称根本没有专门窃听律师,但显然,执法人员不可能不知道他们在录谁的声音。
Гри́вцов та́кже счита́ет, что реше́ние probléмы лежи́т в пло́скости Законода́тельного регули́рования: необходи́мо ввести́ в УПК но́рму, согла́сно кото́рой любы́е за́писи разгово́ра адвока́та, полу́ченные в хо́де ОРМ в отноше́нии ины́х лиц без вынесе́ния на то самостоя́тельного суде́бного реше́ния, разреша́ющего преодоле́ние адвока́тской та́йны, представ ля́ют собо́й недопусти́мые доказа́тельства. И друго́го спосо́ба он не ви́дит, так как ны́нешний неве́рный подход вырабо́тан давно́. В то же вре́мя Гри́вцов призна́л, что провести́ таки́е измене́ния бу́дет сло́жно с учётом си́лы правоохраните́льного ло́бби, едва́ ли в э́том заинтересо́ванного.
格里夫佐夫同样认为,解决问题的途径在于立法监管:必须在《刑事诉讼法》中引入一项规范,规定在没有单独法院裁决允许突破律师保密特权的情况下,通过对其他人进行侦查行动而获得的任何律师谈话录音,均构成不可采信的非法证据。他认为别无他法,因为目前这种错误的方法由来已久。同时,格里夫佐夫承认,考虑到执法部门游说团体的强大影响力(他们对此几乎不感兴趣),要推动这些修改将会非常困难。
Руководи́тель адвока́тской гру́ппы «Лога́рд» Серге́й Коло́совский подтверди́л «НГ», что результа́ты телефо́нных перегово́ров с адвока́том, полу́ченные в хо́де ОРМ в отноше́нии тре́тьих лиц, без каки́х-ли́бо сомне́ний помеща́ются сле́дователями в материа́лы уголо́вных дел. Причём суды́ в больши́нстве случа́ев отка́зываются исключа́ть их из числа́ доказа́тельств, обосно́вывая э́то тем, что результа́ты получе́ны в ра́мках зако́нно проводи́вшихся мероприя́тий. А прямо́й запре́т на испо́льзование случа́йно до́бытой конфиде́нциальной информа́ции в зако́не отсу́тствует. При э́том осно́вная опа́сность наруше́ния конфиде́циальности таки́х перегово́ров заключа́ется да́же не в том, что их результа́ты ока́жутся в уголо́вном де́ле, а в том, что информа́ция о пла́нах защи́ты стано́вится изве́стна процеccуа́льным оппоне́нтам. А э́то, заяви́л адвока́т, ста́вит под сомне́ние состяза́тельность проце́сса.
“Logard”律师团队负责人谢尔盖·科洛索夫斯基向《新报》证实,在对第三方进行侦查行动期间获得的与律师的电话交谈结果,毫无疑问会被调查人员放入刑事案件材料中。而且,法院在大多数情况下拒绝将这些结果从证据中排除,理由是其是在合法开展的行动中获取的。而法律中并没有明确禁止使用偶然获取的机密信息。与此同时,侵犯此类谈话机密性的主要危险甚至不在于其结果被纳入刑事案件,而在于辩护计划的信息变得为诉讼对手所知。律师表示,这使诉讼的对抗性受到了质疑。
Таки́м о́бразом, сложи́вшаяся пра́ктика «случа́йной прослу́шки» защи́тников демонстри́рует систе́мный конфли́кт между деклари́руемой конституцио́нной гаранти́ей адвока́тской та́йны и реа́льным правопримене́нием. Фо́рмально остава́ясь в ра́мках зако́на, сле́дствие и суд испо́льзуют про́белы в УПК и подме́ну поня́тия «адвока́тское произво́дство» для легализа́ции доказа́тельств, полу́ченных в обхо́д прямо́й суде́бной са́нкции в отноше́нии защи́тника. Так что еди́нственным де́йственным реше́нием остаётся внедре́ние в УПК РФ прямо́го и недвусмы́сленного запре́та на подо́бные де́йствия.
因此,目前这种“意外窃听”辩护人的做法,表明了宪法所宣称的律师保密特权与实际法律适用之间的系统性冲突。调查机关和法院表面上仍在法律框架内行事,却利用《刑事诉讼法》中的漏洞和对“律师执业活动”概念的偷换,来使那些绕过针对辩护人的直接司法许可而获取的证据合法化。因此,唯一有效的解决办法就是在俄罗斯联邦《刑事诉讼法》中引入对此类行为的明确且毫不含糊的禁令。