
节日 / 文化阅读 · 难度: 高级
《大师与玛格丽特》第11章(1)
·
Бор на противоположном берегу реки, еще час назад освещенный майским солнцем, помутнел, размазался и растворился.
河对岸那片森林,一小时前还沐浴在五月的阳光下,此刻却变得灰蒙蒙一片,轮廓模糊,渐渐消融在雨幕之中。
Вода сплошной пеленой валила за окном. В небе то и дело вспыхивали нити, небо лопалось, комнату больного заливало трепетным пугающим светом.
窗外大雨如帘,倾盆而下。天空不时窜出一道道闪电,仿佛天幕被撕裂,摇曳骇人的电光灌满了病人的房间。
Иван тихо плакал, сидя на кровати и глядя на мутную, кипящую в пузырях реку. При каждом ударе грома он жалобно вскрикивал и закрывал лицо руками. Исписанные Иваном листки валялись на полу; их сдуло ветром, влетевшим в комнату перед началом грозы.
伊万坐在床上低声啜泣,望着浑浊翻腾、气泡滚滚的河水。每一声惊雷炸响,他就惊恐地尖叫一声,用双手捂住脸。伊万写满字迹的稿纸散落在地上,雷雨来临前,一阵狂风刮进屋里,把纸张吹落一地。
Попытки поэта сочинить заявление насчет страшного консультанта не привели ни к чему. Лишь только он получил от толстой фельдшерицы, которую звали Прасковьей Федоровной, огрызок карандаша и бумагу, он деловито потер руки и торопливо пристроился к столику. Начало он вывел довольно бойко:
诗人想写一份状告那个诡异顾问的报案书,可几番尝试全都徒劳无功。胖护士普拉斯科维娅·费奥多罗芙娜给了他一小截铅笔和纸,他立刻麻利地搓搓手,赶忙伏在小桌前动笔。开头写得还算流畅:
?В милицию. Члена МАССОЛИТа Ивана Николаевича Бездомного. Заявление. Вчера вечером я пришел с покойным М. А. Берлиозом на Патриаршие пруды…?
致民警局。莫作协成员伊万·尼古拉耶维奇·别兹多姆内。报案书。昨日傍晚,我与已故的米·阿·别尔利奥兹一同来到牧首塘……
И сразу запутался, главным образом из-за слова ?покойным?. С места выходила какая-то безлепица: как это так – пришел с покойным? Не ходят покойники! Действительно, чего доброго, за сумасшедшего примут!
写到这里他立刻卡住了,问题主要出在“已故”这个词上。这话读起来简直荒唐:怎么能和死人一起来?死人是不能同行的!搞不好,人家会把他当成疯子!
Подумав так, Иван Николаевич начал исправлять написанное. Вышло следующее: ?…с М. А. Берлиозом, впоследствии покойным…?. И это не удовлетворило автора. Пришлось применить третью редакцию, а та оказалась еще хуже первых двух: ?…Берлиозом, который попал под трамвай…? – а здесь еще прицепился этот никому не известный композитор-однофамилец, и пришлось вписать: ?…не композитором…?
想到这里,伊万·尼古拉耶维奇着手修改,改成:……与米·阿·别尔利奥兹,也就是后来遇害的那人一同……可这个版本他依旧不满意。他又写了第三版,反倒比前两版更糟:……别尔利奥兹,他被电车碾死……这时又冒出那个无名的同名作曲家,只好补充一句:并非那位作曲家……
Намучавшись с этими двумя Берлиозами, Иван все зачеркнул и решил начать сразу с чего-то очень сильного, чтобы немедленно привлечь внимание читающего, и написал, что кот садился в трамвай, а потом вернулся к эпизоду с отрезанной головой. Голова и предсказание консультанта привели его к мысли о Понтии Пилате, и для вящей убедительности Иван решил весь рассказ о прокураторе изложить полностью с того самого момента, как тот в белом плаще с кровавым подбоем вышел в колоннаду иродова дворца.
为两个别尔利奥兹折腾半天,伊万索性全部划掉。他决定开篇就写震撼的情节,一下子抓住阅案人的目光,于是写下那只猫坐上电车的故事,随后又写到人头被割的一幕。人头和神秘顾问的预言,让他想起本丢·彼拉多。为了更有说服力,伊万打算完整叙述总督的故事,就从他身披内衬血红色里子的白色斗篷,走入希律王宫柱廊那一刻写起。
Иван работал усердно и перечеркивал написанное, и вставлял новые слова, и даже попытался нарисовать Понтия Пилата, а затем кота на задних лапах. Но и рисунки не помогли, и чем дальше – тем путанее и непонятнее становилось заявление поэта.
伊万埋头苦写,不断涂改、增补字句,甚至试着画本丢·彼拉多,又画那只用后腿站立的黑猫。可图画也无济于事,报案书越写越混乱,越来越晦涩难懂。
К тому, как появилась издалека пугающая туча с дымящимися краями и накрыла бор и дунул ветер, Иван почувствовал, что обессилел, что с заявлением ему не совладать, не стал поднимать разлетевшихся листков и тихо и горько заплакал.
远处涌来乌云,云边翻涌如烟气,笼罩整片森林,狂风呼啸而至。伊万感到心力交瘁,这份报案书他无论如何也写不成了。他没有去捡拾散落一地的稿纸,只是伤心地低声哭泣。
Добродушная фельдшерица Прасковья Федоровна навестила поэта во грозы, встревожилась, видя, что он плачет, закрыла штору, чтобы молнии не пугали больного, листки подняла с полу и с ними побежала за врачом.
心地和善的护士普拉斯科维娅·费奥多罗芙娜在雷雨时来看诗人,见他哭泣,心里十分不安。她拉上窗帘,免得闪电吓到病人,拾起地上所有稿纸,跑去请医生。
Тот явился, сделал укол в руку Ивана и уверил его, что он больше плакать не будет, что теперь все пройдет, все изменится и все забудется.
医生赶来,给伊万手臂打了一针,安慰他不会再哭了,一切痛苦都会过去,往事会改变,一切都会遗忘。
Врач оказался прав. Вскоре заречный бор стал прежним. Он вырисовался до последнего дерева под небом, рассчистившимся до прежней полной голубизны, а река успокоилась. Тоска начала покидать Ивана тотчас после укола, и теперь поэт лежал спокойно и глядел на радугу, раскинувшуюся по небу. Так продолжалось до вечера, и он даже не заметил, как радуга растаяла и как загрустило и полиняло небо, как почернел бор.
医生所言不假。不多时,河对岸的森林恢复原样,澄澈如旧的蓝天下,每一棵树都清晰可见,河水也平静下来。注射之后,伊万心中的愁闷渐渐消散。诗人静静躺着,凝望空中横跨的彩虹。就这样一直到傍晚,他甚至没有留意彩虹慢慢消逝,天空变得黯淡失色,森林也沉沉发黑。
Напившись горячего молока, Иван опять прилег и сам подивился тому, как изменились его мысли. Как-то смягчился в памяти проклятый бесовский кот, не пугала более отрезанная голова, и, покинув мысль о ней, стал размышлять Иван о том, что, по сути дела, в клинике очень неплохо, что Стравинский умница и знаменитость и что иметь с ним дело чрезвычайно приятно. Вечерний воздух к тому же и сладостен и свеж после грозы.
喝下热牛奶,伊万重新躺下,心中讶异于自己思绪的变化。记忆里那只该死的魔猫不再狰狞,断头的景象也不再令他恐惧。放下这些念头,伊万心想,这家疗养院其实很不错,斯特拉文斯基医生聪慧有名,和他相处十分舒心。况且雷雨过后,傍晚的空气清甜又凉爽。