
节日 / 文化阅读 · 难度: 入门
Душа израненного века в Александринском театре
·
Режиссера Дина Итэна уже знает российский зритель по яркому столичному дебюту «Я не убивала своего мужа» в Театре наций (см. «НГ» от 16.09.24). Режиссер успешно совмещает восточную зрелищную культуру и европейский постановочный стиль, при котором национальные исторические события вырастают на сцене до универсальных метафор.
俄罗斯观众已经通过导演丁一腾在国家大剧院(Театр наций)的惊艳首演《我没有杀我的丈夫》(参见《独立报》2024年9月16日刊)认识了他。这位导演成功地将东方的视觉文化与欧洲的导演风格融为一体,在后者中,民族历史事件在舞台上被升华为具有普世意义的隐喻。
Действие романа происходит в Китае на фоне аграрной реформы 1950 года. Зажиточный помещик Симэнь Нао расстрелян односельчанами во время коллективизации и после смерти попадает к Владыке ада, у которого выпрашивает себе шесть перерождений. В родную деревню и к своему роду, трем поколениям семейства Лань, он возвращается как осел, вол, свинья, собака, обезьяна.
小说的故事背景设定在1950年中国土地改革时期。富农西门闹在农业集体化期间被村民枪毙,死后来到阎王面前,乞求获得六次转世的机会。他转世为驴、牛、猪、狗、猴,回到了故乡,回到了蓝家三代人的身边。
«Изначально в этом романе заложена театральность: главный герой перерождается, а параллельно с его изменениями происходят изменения в китайском обществе. Мне показалось любопытным посмотреть на общество глазами животного», – рассказал Мо Янь на аншлаговой встрече с петербургскими читателями, которая была организована театром с автограф-сессией перед премьерой.
“这部小说从一开始就蕴含着戏剧性:主人公不断转世,而中国社会也随着他的变化而发生着改变。我觉得从动物的视角来观察社会是一件很有趣的事。”莫言在首演前剧院组织的、座无虚席的圣彼得堡读者见面会及签售会上如是说。
Этот роман – и семейная сага, и политическая хроника, и фольклорная притча, охватывающая почти полвека китайской истории. Именно с такой формулировкой писатель получал и мировую премию – «за галлюцинаторный реализм, объединяющий народные сказки с историей и современностью». Рассуждая о взаимоотношениях литературы и театра, романист на петербургской встрече вспомнил, что его путь начался именно с пьесы: «С детства я наблюдал за уличными представлениями. Во времена моего детства революционеры говорили о том, что театр – это школа для масс, пьесы – учебник, а артисты – их революционные учителя». Так что «трудностей перевода» книги на язык театра Мо Янь не боится (и обе российские постановки с интересом посмотрел в свой приезд). Но отметил, что, к сожалению, лингвистические сложности мешают читателям по всему миру узнавать больше имен современных китайских писателей.
这部小说既是一部家族史诗,也是一部政治编年史,更是一则民间寓言,涵盖了近半个世纪的中国历史。作家正是凭借“将民间故事、历史与当代社会融合在一起的幻觉现实主义”这一表述获得了世界级的文学奖项。在圣彼得堡的见面会上谈及文学与戏剧的关系时,这位小说家回忆起自己的创作之路正是从剧本开始的:“我从小就观看街头表演。在我童年时代,革命者常说,戏剧是大众的学校,剧本是教科书,而演员则是他们的革命导师。”因此,莫言并不惧怕将这部小说“翻译”成戏剧语言(他在访俄期间也饶有兴致地观看了两部俄罗斯的舞台改编作品)。但他也指出,遗憾的是,语言上的障碍阻碍了全球读者去认识更多当代中国作家的名字。
Главное в функциональной сценографии Лю Кэдуна – устройство многоуровневой платформы сцены-подиума, которая дает разыграться ключевой коллизии. Главный герой Симэнь Нао (Ольга Белинская) возвращается в мир людей из преисподней: из нижнего яруса сцены каждый раз для его нового перевоплощения поднимается Янь-Ван (Янина Лакоба), туда же исчезают иные персонажи по ходу времени, чтобы «вынырнуть» в обличье следующего колена рода – из сына перевоплощаясь уже во внука главного героя, и так далее. Символический грим накладывается тут же, в открытом приеме: владыка ада каждый раз рисует на Симэнь Нао новые элементы рисунка и только к финалу краска покроет все лицо актрисы.
刘科栋功能性舞美设计的核心在于多层级舞台平台的搭建,这为展现核心冲突提供了空间。主人公西门闹(奥尔加·别林斯卡娅 饰)从阴间重返人间:阎王(雅尼娜·拉科巴 饰)每次都会从舞台下层升起,为他新的转世做准备;随着时间推移,其他角色也在此处消失,以便以家族下一代人的面貌“浮出水面”——从儿子转世为孙子,依此类推。象征性的妆容在舞台上以开放的形式直接呈现:阎王每次都会在西门闹的脸上画上新的图案,直到剧终,油彩才完全覆盖女演员的面庞。
Яркость красок тут и там «вспыхивающего» театрального грима сочетается с контрастными, даже кислотными цветами костюмов. Художник Елена Жукова стилизовала китайский крой в современных образах, в нем узнаются национальные головные уборы, френчи Мао и традиционные костюмы, обретшие в сценической вариации гранжевые орнаменты.
舞台上不时“闪现”的鲜艳戏剧妆容,与对比强烈、甚至带有酸性色彩的服装相得益彰。服装设计师叶莲娜·茹科娃将中式剪裁融入现代造型中,观众可以从中辨认出民族帽饰、毛式制服和传统服饰,而这些元素在舞台演绎中又获得了带有垃圾摇滚(grunge)风格的纹样。
Суровая, местами натуралистическая история разыграна исключительно актрисами: обилие масок, которое им приходится сменять, и мужских, и женских, и зооморфных, требует более мягкую, текучую природу исполнителя. В то же время этот прием восходит к традициям пекинской оперы, где пол персонажа не привязан к полу исполнителя. От пекинской оперы здесь и ключевой принцип актерского существования: акцентированный жест связан со звуком – тон задает барабан. Русским актрисам благодаря тренингам удалось присвоить иной метод работы в сценическом пространстве, чтобы, во-первых, работать в этой системе координат органично, а не просто стилизовать, а во-вторых создать при всей условности глубину характера под маской персонажа.
这段残酷且部分带有自然主义色彩的故事完全由女演员们演绎:她们需要频繁更换大量的面具,包括男性、女性和动物面具,这要求表演者具备更柔和、更具流动性的特质。同时,这种手法也追溯到了京剧的传统,在京剧中,角色的性别并不受限于演员的性别。该剧同样借鉴了京剧表演存在的核心原则:强调的动作与声音紧密相连,由鼓点来定调。得益于训练,俄罗斯女演员们成功掌握了这种在舞台空间中工作的全新方法:一方面,她们能够有机地融入这一体系,而不仅仅是表面上的风格化模仿;另一方面,尽管带有极强的假定性,她们依然能在角色的面具下赋予人物性格以深度。
Образы балансируют между конкретным и абстрактным: на сцене и люди конкретной эпохи коммунистического Китая, и сказочно-театральные персонажи, где есть злодей, комик и трагик. В этом смысле символично, что постановка вышла на Новой сцене имени Всеволода Мейерхольда. Как известно, режиссер очень интересовался восточным театром, разрабатывая свой условный театр с биомеханикой.
舞台形象在具象与抽象之间保持着平衡:台上既有特定时代(共产主义中国)的具体人物,也有充满童话与戏剧色彩的角色,其中不乏反派、喜剧人物和悲剧人物。从这个意义上说,该剧在梅耶荷德新舞台上演颇具象征意义。众所周知,这位导演对东方戏剧非常感兴趣,并在创立自己的“生物力学”假定性戏剧时深受其启发。
Женская часть труппы Александринского театра совершенно неузнаваема в мужском колоритном ансамбле героев. Янина Лакоба характерно играет и лукавого судию подземного мира, и стойкого батрака-сироту Лан Ляня, который, будучи усыновленным Симэнь Нао, после его смерти остается единственным сопротивленцем в социуме деревни, взявшей под козырек ультраправой идеологии. Ольга Белинская на протяжении всего действия создает занятные зооморфные образы: облик животного для ее героя – это лишь воображаемая маска, в которой Симэнь Нао приходит в мир людей, чтобы прожить свою отнятую жизнь. Актрисы составляют тонко настроенный ведущий дуэт, соединяя в своих ролях явленное двоемирие романа.
亚历山德林斯基剧院的女演员们在这个色彩斑斓的男性英雄群像中,展现出了令人完全认不出的状态。雅尼娜·拉科巴极具特色地塑造了两个角色:阴间狡猾的判官,以及坚韧的孤儿雇工蓝脸。蓝脸被西门闹收养,在西门死后,他是村里唯一敢于反抗极右翼意识形态的人。奥尔加·别林斯卡娅在整个演出过程中塑造了各种有趣的动物形态:对于她的角色而言,动物的外貌只是一张想象中的面具,西门闹借此来到人间,去度过被剥夺的一生。两位女演员组成了配合默契的核心双人组合,在她们的表演中,小说所展现的二元世界得到了完美的交融。
Мария Нефедова перевоплотилась в гротескный образ председателя кооператива. Несмотря на проходящие годы, Хун Тайюэ зверствует в слепой вере государственным лозунгам. Дарья Клименко выходит в самой живой, хоть и страшной роли сына Симэнь Нао и его наложницы, который выбирает не свою семью, а партию, вступая в движение хунвейбинов. Не случайно, что она же играет и Демона. Демонический грим появляется и у других отрицатель персонажей, обозначая сверхчелоческие энергии, управляющие ими.
玛丽亚·涅费多娃化身为一个怪诞的合作社主任形象。尽管岁月流逝,洪泰岳依然在对国家口号的盲目信仰中肆虐。达丽娅·克利缅科饰演了西门闹与妾室所生的儿子,这是全剧最生动却也最令人毛骨悚然的角色,他抛弃了家庭而选择了党,加入了红卫兵运动。她同时还饰演“恶魔”一角,这绝非偶然。在其他反面人物脸上,也会出现恶魔般的妆容,象征着控制他们的超自然力量。
На первый взгляд далекие от российского зрителя реалии быстро обретают на сцене узнаваемые черты отечественного диктаторского режима прошлого столетия. Закономерно для китайской истории, что романы с подробной рефлексией судьбы страны в ХХ веке появляются только в новое время. Кажется, Россия уже написала все свои главные произведения на этот счет. Но именно на спектакле думаешь о том, что так считать – преждевременно. Болезнь ХХ века не излечена.
那些乍看之下离俄罗斯观众十分遥远的现实,很快就在舞台上呈现出与上世纪本国独裁政权相似的熟悉特征。在中国历史上,直到新时期才出现对20世纪国家命运进行深刻反思的小说,这是符合历史规律的。似乎俄罗斯已经写尽了关于这一主题的所有伟大作品。但正是在看这部剧时,你会意识到这种想法为时过早。20世纪的顽疾并未被治愈。
Витиеватые приключения главного героя в финале режиссер приближает к русскому зрителю почти чеховским «мы отдохнем», которое слышит Симэнь Нао после всех своих перерождений. Он устал рождаться и умирать – как и душа израненного ХХ века.
在剧终时,导演用一句近乎契诃夫式的“我们会休息的”,拉近了主人公曲折的冒险经历与俄罗斯观众的距离。在经历了所有的转世之后,西门闹听到了这句话。他厌倦了生与死——正如那饱受20世纪创伤的灵魂一样。