
节日 / 文化阅读 · 难度: 入门
《伊凡·伊里奇之死》
作者:尼古拉耶维奇·托尔斯泰
·
Иван Ильич умер. Приехали его знакомые и коллеги, услышали об этом и первым делом подумали: «Ну что ж, он умер, а мне-то что?»
伊凡·伊里奇死了。他的熟人和同事们闻讯赶来,第一个念头却是:“唉,他死了,可这跟我有什么关系?”
Они чувствовали даже некоторое облегчение: раз уж умер Иван Ильич, значит, пока не их очередь.
他们甚至感到一丝宽慰:既然死的是伊凡·伊里奇,那就说明轮不到自己。
Иван Ильич прожил жизнь, которую считал правильной: учился в гимназии, поступил в университет, служил в суде, женился на приличной девушке, имел детей, покупал мебель, давал обеды.
伊凡·伊里奇过着自认为正确的一生:上中学,进大学,在法院任职,娶了一位体面的姑娘,有了孩子,购置家具,举办宴会。
Всё было «как у людей». Он никогда не задавал себе вопрос: «А правильно ли это — жить так?»
一切都“合乎常理”。他从未问过自己:“这样活着,真的对吗?”
Болезнь началась с лёгкой боли в боку. Сначала он не придал ей значения. Потом боль стала сильнее, и он понял: что-то не так.
疾病始于肋下一阵轻微的疼痛。起初他并未在意。后来疼痛加剧,他意识到:事情不对劲了。
Он ходил к врачам. Те щупали, стучали, спрашивали — и говорили одно и то же: «Это ничего серьёзного. Пройдёт».
他去看医生。医生们摸摸敲敲,问东问西,却都说着同样的话:“没什么大不了的,会好的。”
Но боль не проходила. Наоборот — она росла, как чёрный цветок в груди, распускаясь всё шире.
但疼痛并未消失。相反,它如一朵黑花在胸中生长,越开越盛。
Жена раздражалась: «Ты опять ноешь! Все здоровы, а ты один больной».
妻子不耐烦地说:“你又在抱怨!别人都好好的,就你一个人病恹恹的。”
Дети вели себя так, будто отец — помеха в их жизни. Даже слуга Герасим, добрый парень из деревни, смотрел на него с жалостью, но без понимания.
孩子们表现得仿佛父亲成了生活的累赘。就连仆人加拉西姆——那个来自乡下的善良青年——也用怜悯而非理解的目光看着他。
Только Герасим ночью поддерживал его ноги, чтобы было легче дышать, и говорил тихо: «Мы все умрём, Иван Ильич. А пока — надо терпеть».
只有加拉西姆夜里托着他的双腿,让他呼吸稍畅,并轻声说:“我们都会死的,伊凡·伊里奇。但在那之前,得忍着。”
Иван Ильич лежал и думал: «Почему я должен страдать? Ведь я всю жизнь делал всё правильно!»
伊凡·伊里奇躺在床上思索:“我为什么要受苦?我这一生明明事事都做得正确啊!”
Но вдруг перед ним встал страшный вопрос: «А вдруг я жил неправильно? Вдруг вся моя жизнь — ошибка?»
但突然,一个可怕的问题浮现在他眼前:“万一我活得根本不对呢?万一我的一生——是一场错误?”
Он вспомнил своё детство: тогда он знал радость, любовь, правду. А потом пришла «взрослая жизнь» — и всё стало фальшивым.
他忆起童年:那时他知道快乐、爱与真理。可后来“成年生活”开始了——一切都变得虚假起来。
Он служил не ради справедливости, а ради чина. Женился не по любви, а по расчёту. Дружил не от сердца, а для выгоды.
他任职不是为了正义,而是为了升官;结婚不是出于爱情,而是精打细算;交友不是发自内心,而是为了利益。
И вот теперь, лёжа на смертном одре, он видел: за всю свою жизнь он никого по-настоящему не любил — кроме самого себя.
如今,躺在临终的床上,他看清了:这一生,他从未真正爱过任何人——除了他自己。
Боль стала невыносимой. Он кричал днём и ночью. В доме все старались его не слышать.
疼痛变得无法忍受。他日夜哀号。家中所有人都努力装作听不见。
Однажды, в момент особого отчаяния, он вскрикнул: «Зачем всё это? Что мне делать?»
一天,在极度绝望的时刻,他喊道:“这一切究竟是为了什么?我该怎么办?”
И вдруг внутри него прозвучал голос: «Ты жил для себя — поэтому и страдаешь. Живи для других — и страдание исчезнет».
忽然,他内心响起一个声音:“你为自己而活——所以才受苦。若为他人而活,痛苦便会消散。”
Он посмотрел на жену, на сына, на Герасима — и впервые почувствовал к ним настоящую жалость, а не раздражение.
他望向妻子、儿子和加拉西姆——第一次对他们生出真正的怜悯,而非厌烦。
«Простите меня», — прошептал он. И в этот миг боль перестала быть мучением — она стала светом.
“原谅我吧,”他低声说。就在那一刻,疼痛不再是一种折磨——它化作了光。
Он уже не боялся смерти. Он понял: смерть — это не конец, а переход к тому, что по-настоящему важно.
В последние минуты он улыбнулся. Его лицо стало спокойным, почти детским.
生命的最后几分钟,他笑了。他的面容变得安详,近乎孩童一般。
Кто-то сказал: «Умер». Но на самом деле — он только начал жить.
有人说:“他死了。”但实际上——他才刚刚开始真正地活着。