
节日 / 文化阅读 · 难度: 高级
Самарское дело – в шляпке
·
В Самарском театре оперы и балета им. Д.Д. Шостаковича состоялась мировая премьера водевиля «Все дело в шляпке» на музыку Андрея Колесникова по либретто Алёны Богдановой в постановке Оксаны Штаниной. Дирижёром-постановщиком выступил Максим Пожидаев.
在萨马拉肖斯塔科维奇歌剧芭蕾舞剧院,由安德烈·科列斯尼科夫作曲、阿廖娜·博格达诺娃编剧、奥克萨娜·什塔尼娜执导的轻歌舞剧《全怪那顶帽子》举行了世界首演。马克西姆·波日达耶夫担任指挥兼舞台导演。
Водевиль, или voix de ville («голос города»), занесло в Россию, конечно, из Франции, как и многое другое прекрасное, но мода на этот жанр прошла давным-давно. Старшее поколение ещё помнит музыкальный фильм «Ах, водевиль, водевиль!» Юнгвальд-Хилькевича (1980) с заводными песнями и плясками, но дальше – finita la commedia. О чём говорить, если оперетту хоронят вот уже последние лет тридцать, твердя, что мир окончательно отдался мюзиклу. Что уж печься о водевиле, упоминание о котором можно отыскать разве что на страницах мемуаров современников Островского или Чехова. Но премьера в Самарском оперном театре вновь убедила, что нет ничего лучше, чем вовремя помянутое хорошо забытое старое.
当然,和许多美好的事物一样,轻歌舞剧(voix de ville,意为“城市之声”)也是从法国传入俄罗斯的,但这种体裁的热潮早已成为过去。老一辈人或许还记得荣瓦尔德-希尔凯维奇在1980年拍摄的音乐电影《啊,轻歌舞剧,轻歌舞剧!》,里面有着欢快的歌曲和舞蹈,但再往后就是“喜剧终了”。既然人们这三十年来一直在宣告轻歌剧已死,断言世界已经彻底倒向了音乐剧的怀抱,那还有什么可说的呢?更别提轻歌舞剧了,如今只有在奥斯特洛夫斯基或契诃夫同时代人的回忆录里才能找到关于它的只言片语。然而,萨马拉歌剧院的这次首演再次证明:没有什么比适时重温那些被遗忘的美好旧时光更棒的事了。
Новый водевиль «Все дело в шляпке» вписался как влитой не только в Малый зал «Шостакович Опера Балет», но и ещё идеальнее – в саму ментальность этого южного купеческого города-праздника, так напоминающего по климату Италию, где обожают смеяться. Если же учесть, что композитор, чьим именем назван театр, любил грешным делом все эти лёгкие жанры, как любил футбол, отнюдь не только как сильнодействующий выразительный ресурс для маркировки в своих симфониях и операх не самых высоких помыслов и действий, как индикатор массовой культуры, но просто в силу слабости ко всему приятно-развлекательному, как любил он листать журнал «Крокодил», посмеяться над карикатурами на пороки общества, то в этом контексте появление «Дела в шляпке» в большом театральном гардеробе «Шостакович Опера Балет» можно расценить не иначе как эффектный репертуарный шаг по обретению экстравагантного экспоната, который, подобно аперитиву, будет отныне поднимать аппетит к жизни и у начинающих любителей, и у давно живущих ценителей, знающих толк в милых, но недешёвых мелочах из лавки древностей.
这部全新的轻歌舞剧《全怪那顶帽子》不仅完美契合了“肖斯塔科维奇歌剧芭蕾舞剧院”的小剧场,更与这座气候宛如意大利、充满欢笑与节日气息的南方商业城市的内在气质相得益彰。考虑到以剧院命名的那位作曲家本人就带有几分“罪恶”地喜爱这些轻松的体裁——就像他热爱足球一样,绝不仅仅是将其作为交响乐和歌剧中用来标记平庸思想与行为的强烈表现手段或大众文化的指标,而是纯粹出于对一切愉悦消遣之物的偏爱;正如他喜欢翻阅《鳄鱼》杂志,对着讽刺社会恶习的漫画开怀大笑。在这样的背景下,《全怪那顶帽子》入驻该剧院庞大的剧目库,完全可以被视为一次极具戏剧效果的保留剧目举措。它就像一件别致的展品,又如同一杯开胃酒,今后无论是对于初出茅庐的爱好者,还是对于那些深谙古董店里那些迷人却不菲小物件的老派鉴赏家来说,都能唤起他们对生活的热情。
Новый водевиль получился, с одной стороны, почти беспримесной реконструкцией жанра с соблюдением всех канонов. «Строго по рецепту» сочинён сюжет, где есть нелепая ситуация, козни злоумышленников, вскоре оборачивающиеся против них же, переодевания, социальная сатира, где на особенности формы влияет партнёрство драмы, музыки, танца и бесхитростная импровизация, влияющие на так называемую рекреационную функцию, способствующую отвлечению зрителей от серьёзных проблем за окном. Как снайперски точно писал Леонид Дербенёв слова к песне про водевиль: «Мне же все убийства эти / Надоели, даже слишком, / Больше всех люблю на свете / Водевиль, где есть интрижка». Музыка в этом лёгком и остроумном водевиле про шляпку, причём разумеется соломенную, верна драме, тесно интонационно сплетаясь с сюжетом, делая вид, что не слишком выставляется, перевыполняя свою прикладную функцию, однако погоду делают именно ноты.
一方面,这部新轻歌舞剧几乎是对该体裁最纯粹的复刻,严格遵守了所有的经典法则。剧情“严格遵循配方”展开:荒诞的情境、阴谋家的诡计最终反噬其身、换装桥段以及社会讽刺一应俱全。在这里,戏剧、音乐、舞蹈的交融以及质朴的即兴发挥塑造了形式的独特性,发挥了所谓的“娱乐功能”,帮助观众暂时忘却窗外沉重的现实问题。正如列昂尼德·杰尔别尼奥夫在描写轻歌舞剧的歌曲中精准写道:“那些谋杀案让我厌倦透顶,/真的受够了,/这世上我最爱的/是有着风流韵事的轻歌舞剧。”在这部关于帽子的轻松机智的轻歌舞剧中(当然,指的是草帽),音乐忠于戏剧,在语调上与情节紧密交织,看似不张扬,超额完成了其应用功能,但实际上真正主导全局的正是音符本身。
Голоса города XXI века уже никак не обходятся ни без мюзикла, ни без оперы, ни тем более без музыки к кино и большой эстрады. Водевиль «Все дело в шляпке» вообще вырос в ещё не отцветшем саду постмодерна, коль скоро начинается так, что разом напоминает и начало «Вишнёвого сада», и «Марицу», и даже «Евгения Онегина», когда пряничные крестьяне и крестьянки проплывают лебедушкой с образцово-показательными снопами соломы. Молодая вдова Агриппина Васильевна Игнатьева внезапно возвращается из Парижа в родное имение. Когда она, дыхнув сладкого дыма отечества, запевает наедине со своими раздумьями романс «Когда в вечерний час густой», вспоминается и вальяжный романс Петрова «Не довольно ли нам пререкаться» из «Жестокого романса». Именно эта сентиментальная вдовушка окажется на поверку расчётливой и коварной особой (недаром же этим именем звалась и мать Нерона), но благодаря её козням все без исключения в финале выйдут сухими из воды, осчастливленными брачными союзами.
21世纪的城市之声已经离不开音乐剧、歌剧,更不用说电影配乐和大型流行音乐了。《全怪那顶帽子》这部轻歌舞剧完全是从尚未凋零的后现代花园中长出来的:它的开场让人瞬间联想到《樱桃园》的开头、《玛丽察》甚至《叶甫盖尼·奥涅金》,当那些像蜜糖饼般甜美的农民男女迈着优雅的舞步,举着示范性的麦捆缓缓走过时便是如此。年轻的寡妇阿格里皮娜·瓦西里耶夫娜·伊格纳季耶娃突然从巴黎回到了故乡的庄园。当她深吸一口祖国甜美的空气,独自沉浸在思绪中唱起浪漫曲《当浓密的暮色降临》时,不禁让人想起彼得罗夫在《残酷的浪漫史》中那首从容的浪漫曲《难道我们争吵得还不够吗》。事实证明,这位多愁善感的寡妇其实是个精于算计且狡诈的女人(难怪尼禄的母亲也叫这个名字),但正是由于她的种种算计,到了大结局,所有人都毫发无损地全身而退,并在婚姻中收获了幸福。
В музыкально-поэтических текстах самарского водевиля многое основано на перемигиваниях, как в игре в ассоциации, когда намёк слова рождает в мелодии до боли знакомые или чуть лучше улавливаемые мотивы и мотивчики, но именно музыка, а вместе с ней и исполнители возвышали этот водевиль над действительностью, всеми силами стремясь создать произведение искусства не будущего, не вагнеровское Zukunftsmusik, конечно, но для терапии в настоящем – самое то, что доктор бы прописал. Здесь с самого начала композитор не скрывал своего договора о намерениях, сближая водевиль с цирком, комиксом, когда почти под «алле-оп» в увертюре на арену, то есть в зал выходят послушные румяные крестьяне и затягивают если не «Болят мои скоры ноженьки» и не «Родные места» Юрия Антонова, то что-то очень похожее, родное, сердечное, из одного зерна проросшее, с согревающей душу большой секстой: «Пшеничное поле безбрежное, под ветром». И таких бодрящих слух замиксованных ассоциаций в партитуре – что грибов после дождя, вплоть до «Прощания славянки» или польки-галопа из «Антиформалистического райка» Шостаковича, не говоря о французском шансоне из уст провинциальной «парижанки» из Соломок Агриппины и её кузена-гусара Анатоля, сыплющего приговорками в духе поручика Ржевского и мечтающего о жизни на Лазурном берегу. Их роковое танго-заговор стало одним из хитов водевиля. И все эти бесконечные мелодии западали в память, как семена в пору весенней посевной поры, приводя в движение механизмы светлого прошлого.
在这部萨马拉轻歌舞剧的词曲文本中,许多内容建立在类似联想游戏的“眉来眼去”之上:歌词中的暗示在旋律中催生出那些痛彻心扉的熟悉动机或小调。但正是音乐以及与之相伴的表演者将这部轻歌舞剧升华到了现实之上,他们竭尽全力想要创造的并非未来的艺术品,当然也不是瓦格纳式的“未来音乐”,而是用于当下疗愈的良药——这正是医生会开出的处方。从一开始,作曲家就没有掩饰自己的创作意图,他将轻歌舞剧与马戏团、漫画拉近了距离:在序曲中,伴随着近乎“走你!”的欢呼声,听话的红润面庞的农民们走上舞台(也就是竞技场),如果他们没有唱起《我的小腿好疼》或是尤里·安东诺夫的《故乡》,也会唱着某种极其相似、亲切、发自内心、同根同源的东西,用温暖人心的大六度音程唱道:“无垠的麦田,在风中摇曳。”乐谱中这样令人耳目一新的混合式联想简直如雨后春笋般层出不穷,一路延伸到《斯拉女人的告别》或肖斯塔科维奇《反形式主义者乐园》中的波尔卡-加洛普舞曲,更不用提来自索洛莫克的乡村“巴黎女人”阿格里皮娜和她那位满嘴连长热夫斯基式俏皮话、梦想着蔚蓝海岸生活的骠骑兵表哥阿纳托尔口中的法国香颂了。他们那支宿命般的探戈密谋成了轻歌舞剧的一大热门金曲。所有这些连绵不绝的旋律如同春播时节的种子般深深扎根于记忆中,唤醒了美好过去的齿轮。
Художник-постановщик Марина Евдоченкова от души поиронизировала в декорациях над русским палладианством, увив хохломскими цветочками античные колонны, а в костюмах элегантно смешав французское с нижегородским. Зал обмер, когда послушные крестьяне вытянули занавес из берёзок-решёток, которые дали понять, что все мы тут с вами радостям радуемся в крепко сколоченной берёзовой роще-клетке. А режиссёр Оксана Штанина покорила вахтанговским стилем игры, который сумела привить за это время артистам «Шляпки». Не меньшее удовольствие и одно из самых сильных впечатлений от спектакля, чем музыка, доставили солисты Самарской оперы, которые пели будто вовсе и не водевиль какой-нибудь, а настоящую оперу. Этот оперный апломб придал ещё больше карикатурного шика водевильной истории.
舞台美术设计师玛丽娜·叶夫多琴科娃在布景中尽情嘲讽了俄罗斯帕拉第奥主义风格,用霍赫洛马花纹缠绕着古典圆柱,并在服装设计上优雅地将法式风情与下诺夫哥罗德元素融为一体。当顺从的农民们拉开由白桦树篱笆做成的幕布时,全场观众都惊呆了,这层幕布让人恍然大悟:原来我们大家都在这座结实钉成的白桦林牢笼里共享欢乐。而导演奥克萨娜·什塔尼娜则以其成功传授给《帽子》剧组演员们的瓦赫坦戈夫式表演风格征服了观众。萨马拉歌剧院的独唱演员们带来的享受和震撼丝毫不亚于音乐本身,他们唱起来仿佛根本不是某种轻歌舞剧,而是真正的歌剧。这种歌剧般的傲然气派为这个轻歌舞剧故事增添了更多漫画般的华丽感。
В духе водевильной эпохи можно было восторженно характеризовать и актёров. Здесь были примадонистости состязались две ярчайшие солистки Ирина Янцева, чей голос в разговорных сценах очень напоминал голос знаменитой советской актрисы Тамары Носовой, и Елена Марченко, чьё колоратурное меццо наверняка успешно украшает Россиниевские оперы. Незаменимым оказался гусар в исполнении Анатолия Невдаха. Дуняши в интерпретации одна виртуознее и азартнее другой у Софьи Цимбал и Софьи Коляды напомнили, конечно же, предприимчивую Адель из «Летучей мыши». Вареньке Рыльцевой, чуть не лишившейся жениха, достался пронзительно без пяти минут трагичный романс тоже не без оперной страсти, который и Евгения Бумбу, и Евгения Поздняк явили во всей красе. Безупречны были в своих возрастных амплуа Ренат Латыпов и Андрей Антонов в роли помещика Рыльцева. Согласно роли виртуозно выпрыгивал из штанов романтический пылко влюблённый пасынок Агриппины Александр Игнатьев в исполнении Александра Слесарева. Дирижёр Максим Пожидаев не скрывал удовольствия, дирижируя отменно аранжированной партитурой о том, что всё дело может быть лишь в шляпке, если, конечно, фортуна соблаговолит.
本着轻歌舞剧时代的精神,我们也应当满怀热情地评价这些演员。两位耀眼的独唱女演员在女主角的光彩上展开了较量:伊琳娜·扬采娃在对白场景中的嗓音非常像著名的苏联女演员塔玛拉·诺索娃;而叶莲娜·马尔琴科的花腔女中音无疑能完美胜任罗西尼的歌剧。阿纳托利·涅夫达赫饰演的骠骑兵堪称不可替代。索菲娅·齐姆巴尔和索菲娅·科利亚达饰演的杜尼亚莎一个比一个技艺精湛、充满激情,自然让人想起了《蝙蝠》中那个精明干练的阿黛尔。差点失去未婚夫的瓦伦卡·雷利佐娃得到了一段凄美到几乎要变成悲剧的浪漫曲,这首曲子同样充满了歌剧般的激情,叶夫根尼娅·邦布和叶夫根尼娅·波兹尼亚克将其演绎得淋漓尽致。雷纳特·拉特波夫和安德烈·安东诺夫在各自年龄段的角色(地主雷利佐夫)中表现得无可挑剔。亚历山大·斯列萨列夫饰演的阿格里皮娜的继子亚历山大·伊格纳季耶夫,根据角色设定,带着浪漫的狂热深情,极其熟练地从裤子里蹦了出来(注:原文此处为俄语双关语,字面意为跳出裤子,引申为极度兴奋或滑稽的动作)。指挥马克西姆·波日达耶夫在指挥这部编排出色的总谱时毫不掩饰内心的喜悦,这部作品仿佛在诉说:只要命运女神眷顾,一切问题可能仅仅在于一顶帽子。